Грейс и Джексон, ещё совсем молодые, оставили шумный Нью-Йорк ради тихого родового поместья Джексона. Дом стоял в глуши, окружённый полями и лесами. Спустя несколько месяцев после появления малыша что-то между ними изменилось. Исчезла та лёгкость, что была раньше. Джексон стал пропадать — то на одной подработке, то на другой, будто старался проводить как можно меньше времени в стенах дома. Грейс же оставалась одна. Дни тянулись медленно, заполненные тишиной и однообразными заботами о ребёнке.
Постепенно с ней стало твориться что-то неладное. Она могла внезапно замолчать посред разговора, уставившись в одну точку. Иногда бродила по пустым комнатам поздней ночью, будто что-то ища. Её настроение менялось резко и без видимой причины — от апатичной тишины до внезапной, почти лихорадочной активности. Соседи, замечавшие её в редких поездках в town, шептались о странном, отстранённом взгляде. Сама Грейс словно отдалялась от реального мира, погружаясь в какое-то своё, невидимое для других пространство.