Он считал себя героем, хотя весь город видел в нём угрозу. Его методы были грубы, а мотивы — странной смесью слепой любви к родине и личной обиды. Он шёл по улицам, оставляя за собой хаос, искренне веря, что очищает страну от скверны. Каждая его цель — преступник, реальный или мнимый, — встречала неотвратимый и часто нелепый конец.
Поиски приводили его в тёмные переулки и шикарные особняки. Схватки были яростными, непредсказуемыми, с разбитой мебелью и нелепыми оговорками в самый напряжённый момент. Он мог цитировать гимн, ломая чью-то руку, или споткнуться о собственный плащ, заваливая главаря банды.
Но самая сложная битва ждала его дома. Отец, суровый и молчаливый ветеран, смотрел на его «подвиги» с холодным стыдом. Примирение казалось невозможной миссией — тише, чем любая зачистка, и страшнее любого противника. Ему предстояло сложить оружие, подобрать слова и, возможно, впервые за долгое время просто поговорить. Без пафоса. Без флага. По-человечески.