Немо Никто открыл глаза, ощутив знакомую тяжесть в костях. Каждое утро начиналось с тихого удивления — он всё ещё дышит. В мире, где люди забыли, что такое старость и смерть, его дряхлое тело стало главным развлечением. Бессмертные зрители смотрели трансляции, затаив дыхание, словно наблюдали за редким животным на грани вымирания.
Однажды к нему пришёл журналист — молодой, с гладкой кожей и глазами, в которых не было ни морщин, ни памяти о потерях. Немо улыбнулся беззубым ртом. "Вы хотите знать, каково это — быть последним?" — прошептал он. И начал рассказ, медленный, как течение застывшей реки. Он говорил о времени, когда люди ещё боялись темноты, любили так сильно, что от любви можно было умереть, и теряли друг друга навсегда. О мире, где у каждого дня был вкус, потому что он мог оказаться последним.
Журналист слушал, и постепенно его бессмертное спокойствие дало трещину. Он смотрел на морщинистые руки Немо, на солнечный луч, пылящий в полумраке комнаты, и впервые за столетия задался вопросом: а что, если бесконечность — не дар, а самая изощрённая форма одиночества?